Почему золото и серебро долговечны как активы

На первый взгляд это может показаться лишь очередным аргументом в пользу драгоценных металлов, но это нечто большее. Дело не в том, что золото и серебро стоят особняком, а в том, что они говорят кое-что важное о системе. Они являются зеркалом, в котором эта система ясно отражается. Это не обещания, связанные с человеческой деятельностью; золото и серебро — выражение этой деятельности. И это различие, каким бы тонким оно ни было, определяет разницу между тем, что остается ценным со временем, а что нет.

Эпоха обещаний

Акции — это обещание будущей прибыли. Облигация — обещание возврата долга. Цены на недвижимость — обещание кредитных условий. Даже деньги на счете представляют собой обещание конвертируемости, которое зависит от состоятельности учреждений. Эти обещания составляют основу финансовой системы, и на протяжении десятилетий мы верили, что они бесконечны.

Однако обещания, в отличие от золота или серебра, эластичны. Они «растягиваются» по мере роста доверия, пока, в конце концов, не лопаются.

Каждый финансовый кризис за последние полвека был скорее результатом краха доверия, чем нехватки ресурсов. Когда инвесторы теряют веру в способность других людей выполнять свои обязательства, система дает сбой.

Вот почему ликвидность, слово, чаще всего используемое для описания здоровья рынков, на самом деле является показателем доверия. Ликвидность иссякает, когда обещания перестают быть убедительными.

В книге «Золото и серебро: великая нехватка ликвидности» мы исследовали, как эта хрупкость сегодня определяет глобальную экономику. Политика и психологический уклад настолько тесно связаны, что изменение настроений может свести на нет накопленный за годы капитал. Мы больше не живем в системе, построенной на производительности и благоразумии. Мы живем в системе, построенной на доверии.

Показатели стабильности

Главными действующими лицами в этом театре обещаний стали центральные банки. Их власть зависит от доверия, а не от капитала. Денежно-кредитная политика в настоящее время является не столько инструментом управления, сколько языком заверений. Фраза «зависит от данных» означает не точность, а неопределенность, замаскированную под контроль.

Каждое новое вмешательство направлено на поддержание иллюзии, что порядок сохраняется. Однако каждое заверение подрывает смысл уверенности как таковой.

Рынки реагируют не на доходы или балансовые отчеты, а на тон. Цены на активы растут, когда политики говорят спокойно, и падают, когда они выражают страх. Финансы теперь не про распределение капитала, а просто представление.

Золото и серебро выделяются, потому что здесь убеждение ничего не решает. Они не являются инструментами политики, и им все равно, кто какой пост займет или каким будет следующее решение по процентной ставке. Их ценность не зависит от успеха или провалов человеческой системы, но она отражает положение дел. Когда доверие растет, металлы дремлют; когда доверие падает, они пробуждаются.

Когда физические активы привлекают внимание

Многие комментаторы назвали рост цен серебра выше $50 долларов спекулятивным скачком. На самом деле это физический рынок корректировал цифровой. Годы низких инвестиций, напряжение в промышленности и истощение ресурсов обрушились на экономику, которая относится к дефициту как к теоретической проблеме. Рост цен на серебро был не протестом, а признанием реального положения дел.

С золотом ситуация аналогичная. Его волатильность свидетельствует не о слабости, это отклик. Золото говорит о состоятельности данных обещаний. Когда кредит расширяется без обеспечения, золото выступает в качестве противовеса. Это не спекулятивный актив. Он оценивает.

Это напоминает о том, что физические лимиты все еще существуют. Финансовый мир может долго подпитывать доверие, но не может отменить ограничения. В конце концов материальное вновь встает во главу угла.

Выражение человеческой активности

Так и хочется сказать, что золото и серебро просто стоят особняком, но это не совсем верно. Они являются частью цивилизации именно потому, что отражают ее поведение. Золото измеряет доверие к институтам. Серебро измеряет материалоемкость прогресса. Они являются не альтернативой, а выражением человеческой деятельности — элементарным осадком нашего выбора и наших ошибок.

В этом смысле их постоянство не мистическое, а эмпирическое. Они выживают, потому что не являются обещаниями. Им не требуется контрагенты или клиринговые компании. Это не доходный актив, по ним не объявят дефолт, никто не пересмотрит условия. Их ценность не условная.

Центральные банки понимают это, пусть и не признают публично. Они закупают золото, и это не проявление ностальгии, они просто осознают реальность. Это признание того, что проводимая ими политика сама по себе является обещанием, и что однажды эти обещания придется урегулировать с помощью чего-то, что нельзя напечатать.

Возвращение ограничений

Мы вступаем в период, когда ограничения вновь будут определять экономику. Стоимость энергоносителей, хрупкость цепочек поставок и огромный долг — все это обозначает границы системы, которая слишком долго жила на основе собственных ожиданий. Вера — это мощная форма капитала, но она конечна.

Золото и серебро свидетельствуют о том, что поворотный момент настал. Их рост не говорит о конце света, он говорит о том, что реальность берет свое. Они напоминают инвесторам, что благосостояние, построенное на обещаниях, в конечном счете должно соответствовать реально существующему благосостоянию.

Финансовая система может жить на обещаниях еще какое-то время, но история показывает, что сила обещаний зависит от стоящей за ними уверенности. Металлы долговечны, потому что не нуждаются в убежденности. Они отражают человеческую активность даже после того, как вера иссякает.