Дестабилизирующий долг США гарантирует, что кризис только начался

Министр финансов США Джанет Йеллен заявила, что, по ее мнению, американская экономика остается сильной, а банковская система — устойчивой. Это если закрыть глаза и не обращать внимания на банкротство трех финансовых институтов. И это тот же самый человек, который заверил, что американцы никогда в жизни не увидят еще одного финансового кризиса. Таким образом, ей выгодно отвлекать внимание от экономического кризиса, который маячит на горизонте.

Недавно на пресс-конференции в преддверии весенней встречи МВФ и Всемирного банка Йеллен заявила, что на данном этапе не видит «свидетельств, указывающих на сокращение кредитования, хотя это возможно». Чистый процент банков, которые уже ужесточали кредитные стандарты до недавнего банковского кризиса, вырос до уровня рецессии в 44,8% в первом квартале этого года. И число, несомненно, увеличилось после известных событий.

По словам Йеллен:

Очевидно, что экономика США функционирует исключительно хорошо. Я считаю, что наша банковская система остается сильной и жизнестойкой; она обладает высоким капиталом и ликвидностью. Так что я не ожидаю спада в экономике, хотя такой риск, конечно, остается.

Это доказывает, что она безответственный политик и, вероятно, не в силах решать вопросы, связанные с государственным долгом страны.

Лучше бы она объяснила, почему дефицит федерального бюджета достиг $1,1 трлн долларов только за первые шесть месяцев 2023 финансового года. Ей следовало бы попытаться обуздать огромные расходы Вашингтона, а не делать необоснованные заявления об экономике.

Правда в том, что уровень и темпы накопления долга просто не выдерживают такой жесткой денежно-кредитной политики. Далее представлены цифры, которые иллюстрируют, почему экономика вот-вот рухнет под тяжестью долга и растущих расходов на его обслуживание. За три года, предшествовавших мировому финансовому кризису, общий долг в США (включая государственный и частный) подскочил на 27%. Он увеличился на $7,3 трлн — с $26,2 трлн до $33,5 трлн. А общий нефинансовый долг (казначейские векселя, коммерческие и промышленные кредиты) в процентах от ВВП достиг 227%. С апреля 2004 года по июнь 2006 общее повышение ставок составило 425 б.п..

Что мы имеем на сегодняшний день? За 2020-2022 годы общий долг США подскочил на 26%, или на $14,4 трлн долларов, в то время как номинальный долг вырос с $54,5 трлн до $68,9 трлн долларов, а общий нефинансовый долг в процентах от ВВП сейчас составляет более 263%.

За год с копейками ФРС повысила ставки на 500 б.п. — практически с 0% до 5%. В то же время она сокращает базовую денежную массу за счет продажи активов со своего баланса. Следовательно, ФРС повысила ставки быстрее и сильнее, чем до Великого финансового кризиса. И эта ястребиная политика проводится в контексте экономики, которая перегружена заемными средствами больше, чем когда-либо прежде.

В конце концов, у ФРС не было другого выбора, кроме как агрессивно повысить ставки из-за своей нелепой и безответственно запоздалой реакции на инфляцию, которую она с таким рвением стремилась создать.

Рекордный скачок инфляции и рост долга были вызваны беспрецедентным печатанием денег: за два года после пандемии ФРС напечатала $5 трлн долларов. Это породило триумвират рекордных пузырей активов: облигации ничего не принесли, соотношение цен на жилье к доходу побило старый рекорд, установленный во время пузыря на рынке жилья в 2005 году, а рыночная капитализация акций взлетела до исторических 200% ВВП.

Следовательно, ФРС должна снизить цены на облигации, акции и недвижимость, чтобы выиграть битву с инфляцией.

Однако, поскольку эти пузыри активов нуждаются в массовом притоке новых заимствований и печатании денег, чтобы не лопнуть, мягкая экономическая посадка невозможна. Вместо этого наиболее вероятным исходом является аварийная посадка.

Министр финансов не расскажет правду о текущем состоянии рынков и экономики США. Печальная реальность такова, что циклы подъемов и спадов будут становиться все более интенсивными и чередоваться чаще с течением времени из-за угасания свободных рынков. Это новая парадигма, и инвесторы должны адаптироваться соответствующим образом.