Реформа Павлова 1991 года: изъятие денег у населения и его последствия

Предыстория: почему правительство пошло на крайние меры

К середине 1970-х советская модель развития почти перестала работать. Период активного роста 1930-х гг. и восстановления после второй мировой войны сменился застоем. Запасы топлива и сырья стали менее доступными, их добыча дорожала, а работники теряли мотивацию из-за отсутствия стимулов на производстве. Производительность падала, качество товаров — тоже. Внутренний рынок оставался полупустым: очереди, дефицит, продуктовые карточки, номинальные зарплаты, за которые нечего было купить. МВФ в выпускежурнала Finance & Development (F&D) за 1991 год говорит о том, что компенсировать эти факторы можно было бы за счет внедрения инноваций, но система требовала только постоянного улучшения показателей, не обращая внимания на технический прогресс.

В 1985 году к власти приходит Михаил Горбачев, который пытается оживить хозяйство. Понять состояние страны можно по справке Госбанка СССР «О финансовом положении и кредитно-денежных отношениях в стране» на второе полугодие 1985 года. В документе говорится, что денежных средств в обращении стало гораздо больше, чем товаров и услуг. Если за 20 лет (с 1 января 1966 г. по 1 января 1986 г.) суммы на руках и вкладах граждан выросли почти в 10 раз, с 33 млрд рублей до 320 млрд рублей, то розничный товарооборот за то же время увеличился всего в 3,1 раза. По оценке того же документа, избыточные наличные составляли 25–30 млрд рублей, то есть до 40 % всех денег в обращении.

Цены в государственной торговле с 1965 по 1984 год выросли всего на 7,5 %, однако покупательная способность рубля упала куда сильнее. Заводы «повышали качество» и «обновляли ассортимент», скрытно поднимая отпускные цены. Заработки тем временем росли быстрее, чем выпуск товаров, это приводило к дефициту, пустым полкам, очередям и черному рынку. Госбанк прямо предупреждал ЦК: «В народном хозяйстве образовалась большая сумма денежных средств, которым не противостоит материальный эквивалент». Нужно было принимать меры.

В 1987 году был принят закон «О государственном предприятии (объединении)», который заменил директивные производственные планы госзаказами. Теперь только часть продукции шла государству, остальное предприятие могло продавать и распоряжаться прибылью по своему усмотрению. Теоретически это должно было улучшить ситуацию, практически хаос только усилился. Самое опасное началось в финансах, после ослабления административного контроля предприятия получили доступ к банковским кредитам, но ограничений на их использование почти не было. Дефицит бюджета вырос с 2,5 % ВВП в 1985 году до 11 % в 1988-м.Антиалкогольная кампания, запущенная Горбачевым в мае 1985, сократила доходы в госбюджет, снижалась прибыль от разработки полезных ресурсов: как писал сам Михаил Сергеевич в книге «Жизнь и реформы»: «Мы производили угля, нефти, металла, цемента и других материалов, за исключением искусственных и синтетических, больше, чем США, а по размерам конечного продукта отставали от них не менее чем вдвое. Автомобили и особенно сельхозтехника отправлялись потребителям недоукомплектованными, небрежно собранными, разграблялись в пути, на местах их приходилось чуть ли не собирать заново. Расхлябанность захватила даже такую отрасль, как транспорт. На запасных путях и в тупиках месяцами простаивали десятки брошенных поездов, груженных нужными стране товарами, которые подвергались порче и расхищению».

Разницу между расходами и доходами покрывал Госбанк, печатая рубли. В итоге денежная масса росла в среднем на 14–15 % в год, вдвое быстрее, чем в начале 1980-х.

В июле 1987 года, по результатам июньского Пленума было принято Постановление ЦК КПСС и Совмина СССР№ 821 «О совершенствовании системы банков в стране», а затем Постановление Совмина № 1118 от 6 октября 1987 года «О перестройке деятельности и организационной структуры банков СССР». Эти документы положили начало банковской реформе, вступившей в силу с 1 января 1988 года. Реформа разделила банковскую систему на две ступени:

1. Госбанк СССР должен был выполнять функции центрального банка — эмиссия, регулирование, надзор.

2. Промстройбанк, Агропромбанк, Жилсоцбанк, Внешэкономбанк и Сбербанк переводились на хозрасчет и самоокупаемость, получая статус специализированных «коммерческих» банков.

Но ситуацию и это не спасло: Госбанк не стал независимым, он по-прежнему подчинялся Совету Министров, а государство заставляло его покрывать дефицит бюджета кредитами — то есть продолжать печатать деньги, что разгоняло инфляцию. Спецбанки работали по госпланам, не могли самостоятельно оценивать риски и отказывать нерентабельным предприятиям. Стали появляться кооперативы — частные предприятия в сфере услуг, торговли, мелкого производства. Это был прорыв для того времени, но и источник раздражения (рост неравенства, спекуляции).

К концу 1980-х разбалансировалась и внешняя торговля. Экспортерам впервые разрешили оставлять часть валютной выручки, а государственная монополия на внешнеэкономические связи была ослаблена. На фоне падения мировых цен на нефть и растущего внутреннего спроса даже традиционный экспортный профицит исчез. Советский Союз впервые за десятилетия оказался на грани валютного кризиса.

В результате в 1989 году на заседании Ученого совета Института экономики АН СССР от 31 марта д. э. н. Виктор Богачев высказывал идеи о необходимости постепенно изымать излишки денег с помощью денежной реформы, называя ее, впрочем, политически неприемлемой. Но 23 февраля 1990 года в Социально-экономический отдел ЦК КПСС поступила докладная записка группы консультантов «О реформе денежной системы» (адресована секретарю ЦК Н.Н. Слюнькову).

Авторы доклада констатировали:

• эмиссия наличных денег в 1989 году составила 18 млрд рублей — столько же, сколько за всю предыдущую пятилетку;

• совокупные денежные средства у населения — 500 млрд рублей, из них большая часть не обеспечена товарами;

• неудовлетворенный спрос достиг 165 млрд рублей;

• общая денежная масса (у населения и на счетах предприятий) превысила 800 млрд рублей.

В документе отмечалось, что основной причиной разбалансировки экономики стала денежная система, утратившая контроль над обращением. В качестве меры предлагалась немедленная денежная реформа — «простой обмен денегпри временном ограничении выплат населению», то есть фактически изъятие наличности с концентрацией средств в банках. Одновременно рекомендовалось увеличить товарные запасы за счет роста производства и импорта, чтобы реформа не выглядела конфискацией.

Почти в то же время вышли итоги совместного исследования МВФ, Всемирного банка, ОЭСР и ЕБРР. Западные эксперты советовали провести комплексную либерализацию цен и кредитной системы, но без конфискационных мер.

В Москве же выбрали противоположный путь — экстренную денежную реформу, которую через год проведет новое правительство Валентина Павлова.

Ход реформы: шоковые указы и конфискация денег

Январь 1991 года: эффект неожиданности

Автором и политическим лицом реформы стал Валентин Павлов — министр финансов СССР, назначенный премьер-министром 14 января 1991 года, сразу после январских событий в Вильнюсе. Еще за несколько дней до начала обмена Павлов публично уверял, что «никакой денежной реформы не ведется», и тем самым обеспечил главный замысел операции: эффект внезапности.

По воспоминаниям зампреда Госбанка Арнольда Войлукова, еще весной 1990 года Павлов обсуждал с ним и Виктором Геращенко план обмена крупных купюр. Поводом назывались сведения КГБ о «фальшивых деньгах» и «теневых накоплениях» за рубежом — якобы более 10 млрд рублей. Реальная цель была проще: сократить избыточную денежную массу, разогнавшую дефицит и инфляцию. Минфин был уверен, что накопления могут быть только у нечестных людей, обычным рабочим с их небольшими зарплатами копить, по их логике, было нечего, поэтому они не должны были пострадать.

22 января — указ в эфире

В 21:00 по Первой программе Центрального телевидения зачитали Указ Президента СССР № 1329 «О прекращении приема к платежу денежных знаков Госбанка СССР достоинством 50 и 100 рублей образца 1961 года и об ограничении выдачи наличных со вкладов граждан».

Банки и магазины к тому времени уже были закрыты. Те, кто быстро понял, что происходит, кинулись использовать любые доступные лазейки: меняли у таксистов, отправляли почтовые переводы сами себе, скупали билеты на любые направления. Но таких были единицы.

23–25 января — паника

Обмен должен был уложиться в три дня, с 23 по 25 января, со среды по пятницу. Каждому гражданину разрешалось обменять не более 1000 рублей (примерно среднегодовая зарплата).
Суммы сверх этого рассматривали специальные комиссии до конца марта: при условии подтверждения законности доходов (командировка, болезнь, продажа имущества и т. п.).

Одновременно ввели ограничение на снятие наличных со вкладов в Сбербанке: не более 500 рублей в месяц. Для контроля кассиры ставили отметки о выдачах прямо в паспортах, чтобы люди не могли снимать деньги в разных местах.

Последствия: крах доверия к власти и начало гиперинфляции

Для миллионов советских граждан январская реформа стала личным шоком.
Люди, привыкшие верить государству, внезапно оказались обманутыми.
Сбережения, копившиеся годами, невозможно было забрать. Почти у каждой семьи были счета в Сберкассе, общая сумма по вкладам составляла треть ВВП (почти 370 млрд рублей). Еще в конце 1990 года Совет Министров СССР под руководством Николая Рыжкова принял решение использовать эти вклады для покрытия бюджетного дефицита — фактически правительство заняло деньги граждан. Постановление Верховного Совета СССР от 11 декабря 1990 года № 1830-1 предписывало Совмину принять меры по урегулированию задолженности перед Госбанком, но этого не было сделано.

В апреле 1991 года глава Госбанка Виктор Геращенко сообщил правительству, что за использование денегвкладчиков будет начисляться 5 % годовых при официальной инфляции на тот момент около 95 %. То есть, если у человека на счете лежала 1000 рублей, через год она превращалась в покупательной способности в 50 рублей. В 1991 году инфляция ускорялась, а в 1992 году, после либерализации цен 2 января правительством Гайдара, индекс инфляции взлетел до 2608 % — то есть цены выросли более чем в 26 раз.

Тем временем правительство продолжало платить Сбербанку за заимствованные у населения средства по символической ставке — сначала 5 %, затем 15 % к июню 1992, и только осенью — 45 %. Но это не покрывало и десятой доли реального обесценивания.

Социологи фиксировали резкое падение доверия к центральной власти. По данным опроса ВЦИОМ (июль 1991 г., «Московские новости» № 38), 69 % советских граждан считали, что за 74 года нахождения у власти КПСС окончательно дискредитировала себя. Распад СССР стал логичным завершением кризиса, а общество ждало новую власть и нового президента, который принесет перемены.

Уроки реформы: можно ли было избежать изъятия денег у населения

Экономисты России до сих пор спорят, так ли нужна была реформа Павлова. Ситуация в стране действительно была критической, избыток денег при пустых полках магазинов угрожал коллапсом системы. Но и после реформы лучше не стало. Весной 1991 года бастовали шахтеры и металлурги, цены выросли в разы, но товаров в магазинах не прибавилось. Правительству не хватало средств даже на выплату жалования армии, а гуманитарная помощь из Европы включала сухие пайки и хлеб в жестяных банках, так остро ощущалась нехватка еды. В августе 1991 рост цен и нехватка продуктов беспокоили население гораздо больше (69 % и 56 % опрошенных соответственно по данным ВЦИОМ), чем распад СССР (всего 8 % по тому же опросу).

Ряд экономистов считает, что можно было ввести временную твердую валюту, обеспеченную товарами народного потребления — аналог золотого червонца времен НЭПа. Эта валюта могла бы ходить параллельно с рублем и постепенно стабилизировать экономику без конфискации. Другие указывают, что решать нужно было не денежную, а производственную проблему: увеличивать производство, дать людям возможность строить и приватизировать жилье, развивать малый бизнес.

Павловская реформа стала одним из этапов заката советской эпохи. Она не спасла экономику, но все те, кто стоял в очереди в сберкассу и наблюдал, как сгорают их сбережения, вряд ли уже когда-то будут доверять государству. Возможно, поэтому сейчас представители Минфина России советуют рассматривать банковские вклады как инструмент на короткий срок, а в долгую рекомендуют доверять облигациям федерального займа и золоту.